Лев Шлосберг: «Реальный рейтинг Путина, на мой взгляд, ниже 50%»

Лев Шлосберг – российский политик, правозащитник, журналист, Председатель Псковского регионального отделения и член федерального Политического комитета партии «Яблоко».

На федеральном уровне стал известен после публикации 25 августа 2014 года в издаваемой им газете «Псковская губерния» сведений о гибели при невыясненных обстоятельствах военнослужащих-контрактников 76-й гвардейской десантно-штурмовой дивизии Леонида Кичаткина и Александра Осипова. Журналисты, занимавшиеся этим делом, получали угрозы и подверглись нападению возле псковских кладбищ, где были похоронены погибшие. А вечером 29 августа 2014 года на Льва Шлосберга, возвращавшегося домой из офиса, напали со спины двое неизвестных. Лев Шлосберг был госпитализирован, у него были диагностированы черепно-мозговая травма, временная амнезия, перелом носа и множественные гематомы лица. По данным самого политика, никаких следственных действий по этому делу не проводится. Несмотря не огромную загруженность и занятость, Лев Шлосберг смог найти время, чтобы ответить на вопросы нашего корреспондента.

 

— Уважаемый Лев, как Вы оцениваете результаты прошедших в России выборов?

— Во-первых, мы не знаем настоящих результатов выборов: они никому неизвестны, потому что эти выборы были точно так же сфальсифицированы, как и парламентские выборы 2011-го года, а по некоторым регионам – даже больше, чем тогда. Реальные результаты нам неизвестны, и мы не можем сказать, что эти выборы прошли честно.

Мы все понимаем, что в России сейчас нет свободы слова, политической дискуссии и равного доступа к СМИ, но даже если брать только временной отрезок выборов, не касаясь всей политической ситуации в РФ, эти выборы проходили нечестно, и подсчёт голосов в целом не был честным. И официальные результаты выборов нельзя воспринимать как реальное волеизъявление российских граждан.

Во-вторых, в итогах этих выборов есть несколько существенных результатов, о которых нужно говорить. Впервые больше половины избирателей России вообще не пришли на выборы. Даже при всех фальсификациях, «вбросах», искусственном повышении явки и переносе этой фальшивой явки в пользу одной партии более 50% граждан не пришли на избирательные участки.

Это – самый серьёзный политический процесс, который идёт сейчас в России – процесс отчуждения людей от власти, в большей степени – отчуждения мотивированного и сознательного, и это – самый опасный для государства процесс.

Люди не участвуют в формировании власти, не разбираются в ней, не видят никаких возможностей изменения ситуации с помощью выборов и, тем самым, они не только маргинализуются, а радикализуются.

Расставание с надеждой изменить жизнь на выборах рано или поздно приводит к планомерному желанию изменить жизнь не на выборах, а способом условного 1917-го года.

Сейчас в российском Интернете появилось огромное количество всевозможных групп, в том числе, и в закрытых мессенджерах, в частности, в таком как „Telegramm“, где по-разному обыгрывается дата 05.11.17 – начало большевистского переворота, но по новому стилю, и это – очень опасный тренд.

Он есть у молодёжи и у взрослых, и это – тренд отчаявшихся людей, не считающих государство тем институтом, которое можно исправить с помощью выборов – в смысле изменить в лучшую сторону.

Главный итог этих выборов заключается в том, что активная, мобильная, образованная, склонная каким-либо образом формировать жизнь аудитория – миллионная аудитория людей – не пришла на выборы.

С одной стороны, они продемонстрировали своё неверие в политическую систему государства.

С другой стороны, они показали своё неверие в выборы как конкретный институт этой системы и высказали полное недоверие участникам политической жизни, в том числе и нам – демократам. Они дали понять, что не связывают никаких перспектив ни с государством, ни с выборами, ни с нами. Это – намного серьёзнее, чем просто анализ конкретных статистических результатов избирательной кампании.

— Какие текущие задачи и стратегические планы у внесистемной оппозиции РФ?

— Ответа на этот вопрос сейчас нет и не может быть, потому что вся ситуация настолько зашла в тупик, что из неё просто так уже не выйти: мы находимся не на первой ступени, а, условно говоря, на пятнадцатой.

Искать ответ придётся достаточно долго, несмотря на кажущуюся очевидность всех действий: нужна сильная демократическая партия, необходима оппозиционная пресса, нужно общественное просвещение, нужны сильные кандидаты и качественная содержательная политическая альтернатива политике властей.

Это всё можно высказать за 5 минут в любой аудитории, но от высказывания результаты не появятся. Системные результаты выборов важнее, чем частные.

Что касается частных итогов: у меня есть собственное понимание, что если даже голоса были бы подсчитаны честно, то «Яблоко» не преодолело бы 5%-ый барьер. У меня нет статистических доказательств цифр, на которые мы можем ориентироваться, но в моём понимании мы получили результат в диапазоне от 2,5 – до 4%. Невозможно сказать более точно, слишком много фальсификаций, в том числе, и при электронном голосовании, когда на участках стоят «КОИБы» – Комплексы Обработки Избирательных Бюллетеней.

В любом случае, избирательная кампания у нас не получилась, этому есть масса различных объяснений. Я не думаю, что это вообще интересно вашим читателям, но я очень критично отношусь к нашей избирательной кампании и считаю, что мы создали хорошую коалиционную команду, преимущество которой не смогли раскрыть на выборах.

Мы не смогли объяснить людям главного: что мы предлагаем? Слово «демократия» для людей или непонятно или неприятно, а многие другие слова, которые сейчас используют политики, уже затёрлись до такой степени, что люди не понимают их смысла и не хотят вдумываться, даже когда ведётся интересная и яркая мотивационная кампания. Я имею в виду знаменитый ролик про «яблочный» девайс (Рукотворный объект (прибор, механизм, конструкция, установка) со сложной внутренней структурой, созданный для выполнения определённых функций, обычно в области техники. Прим. автора) – ручку или другой – с Григорием Явлинским в тёмной комнате, или ролик, где он выступает на балконе на Тверской. Эти качественные мотивационные ролики должны накладываться на содержание кампании. Если мы говорим людям, чтобы они приходили на выборы, то мы должны им объяснить для чего. Это мы сделать не смогли, поэтому мотивационная кампания не сработала.

— Но тут сыграло роль и то, что для этого просто не хватило времени, т.к. выборы были специально перенесены на сентябрь.

— Безусловно, перенос выборов на сентябрь, а избирательной кампании – на август и сентябрь, сокращённые сроки избирательной кампании и огромный объём бюрократии, связанной с выборами, сыграли свою роль. Сейчас в России преодолеть формальные преграды, выйти на выборы и оформить документы – уже счастье. Ты ещё ничего не сделал для собственно выборов: просто выдвинул кандидатов, собрал пять сотен листов документов, сдал этот том в избирком, случилось счастье – твоих кандидатов зарегистрировали, и люди уже празднуют это как победу, хотя они ещё ничего не сделали, а только преодолели «минное поле» и «заградительный барьер» власти перед собственно выборами.

— В последнее время на российском гостелевидении идёт мощнейшая пропаганда. Как можно с ней бороться?

— В этом нет ничего удивительного, но для успешной борьбы нужно другое телевидение, необходимо создавать достоверные альтернативные информационные потоки, что сделать очень сложно. Телевидение – самый удобный для человека поставщик информации. Даже когда мы сидим в Интернете, то предпринимаем некие активные действия: берём «мышку», ищём информацию, вводим в поиск ключевые слова, мы систематизируем информацию, а это – труд и определённые усилия.

С телевизором всё проще: ты включил кнопку и смотришь, хотя можно, конечно, предпринимать «усилия» и переключать каналы, но на всех волнах с экрана льётся то же «вещество», только в разной степени концентрации – всё одно и то же!

Государственная пропаганда работает, но это происходило и происходит в любой стране. Разве не пропаганда явилась инструментом «воспитания» немецкого народа и повергла его в трагедию 1930-40-х? Тогда ещё не существовало телевидения, но пропаганда была только технически другой, например, достаточно распространённой была радиопропаганда. Сейчас на место радио пришло телевидение. Это – очень комфортно для человека: он садится, включает и смотрит.

— Главное, что он всему верит и не воспринимает информацию критично…

— У человека в России сейчас практически нет альтернативы среди массовых СМИ: бóльшая часть людей, что, к сожалению, совершенно естественно, не способна воспринимать информацию достаточно критично. Для этого нужно владение другой информацией, которую необходимо знать и понимать, что она существует, где она выходит в свет, а не просто искать «что-то другое».

Человек, готовый сопротивляться потоку лжи, должен быть образован, просвещён, информирован, иметь волевые качества, но это – свойства полноценного гражданина. Пропаганда такой тип человека планово уничтожает, поэтому, конечно, значительная часть общества была заранее кулинарным образом приготовлена именно для таких выборов – не вчера и не позавчера, это уже происходит в России примерно 20 лет.

— В советское время были диссиденты, которые сражались с ненавистным им режимом. Можно ли современных российских оппозиционеров сравнивать с ними?

— Это – очень наивное и механистичное сравнение. Не стоит заниматься искусственными историческими параллелями. Они всегда существуют, но параллели опасны именной своей механистичностью: каждая эпоха – это другая эпоха, а советские диссиденты ещё и другая историческая, культурная и информационная среда.

Тогда не было Интернета, были реально закрытые границы, «железный занавес» и существовала исключительно небольшая возможность услышать иное мнение за счёт т. н. «голосов». Была полностью тоталитарная страна, и как сейчас ни оценивать Россию, но я же с Вами говорю не из Лондона, а из Пскова. Я – депутат, избранный тысячами людей, хотя у нас тоже были фальсифицированные выборы, но сфальсифицировать их на 100% власти не смогли. Сейчас ситуация другая, и советскую эпоху нельзя сравнивать с нынешней в принципе: хуже или лучше. Сейчас – другая жизнь.

— Некоторые лидеры оппозиции вынуждены жить за пределами РФ. Этот факт никак не может влиять на некую разобщённость в этой среде?

— На мой взгляд, оппозиция и эмиграция – разные вещи. Оппозиция находится внутри страны и борется за власть, в первую очередь на выборах, а вне страны – это эмиграция.

Эмигранты могут заниматься просвещением, отстаивать гражданскую позицию и участвовать в различных политических процессах, но их нельзя называть оппозицией. Оппозиция – это политическая сила, которая борется за власть в стране.

Извините, ради Бога, но наша партия – оппозиция, я как депутат – оппозиция. Те, кто живут в Берлине, Лондоне, Париже, Риге – это эмиграция, а не оппозиция. Я к ним отношусь с уважением и никоим образом не буду их учить жизни: они приняли своё решение, я его уважаю, но нужно чётко понимать, что это – разные образы жизни. Я их не обижаю, не унижаю, но эмиграция – это другая профессия.

У нас задача – бороться с Путиным и «Единой Россией», выходить на выборы – такие грязные, нечестные и подлые, учиться на них побеждать, несмотря ни на что, это – профессия оппозиции, а в эмиграции такой профессии, в принципе, нет.

— Вы родились и работаете в Пскове, а у Вас никогда не возникало мыслей попытаться сделать политическую карьеру на федеральном уровне?

— Я и так нахожусь на федеральном уровне и являюсь одним из федеральных политиков России, зачем для этого жить в Москве?

Если бы мы выиграли выборы в Госдуму, то я вынужден был бы ехать в Москву, но я её не люблю. Это – плохой город, мне в нём неудобно и некомфортно, я не ищу работы в Москве, хотя у меня таких возможностей много, мне это часто предлагали.

Если меня выберет народ, то я готов работать в Москве и привыкать к другому образу, другой биологии жизни, но меня туда абсолютно не тянет. Москва – это другой город, там можно оказаться вынужденно, но я абсолютно туда не стремлюсь.

Мы живём в современном информационном пространстве: я живу в Пскове и разговариваю с Москвой, с Европой и миром – с кем хочу.

— Чем Вы объясняете такой запредельно высокий рейтинг Владимира Путина по данным не только прокремлёвских социологических служб, но и независимого «Левады-центра»?

— Вообще нет никаких цифр, забудьте об этом и выбросьте в мусорную корзину всю российскую социологию. В обществе, где царит страх, где люди реально опасаются стать для государства инакомыслящими и потерпеть от решений властей, никакой достоверной количественной социологии не существует.

Мы не знаем рейтинга Путина: он неизвестен никому! Во время поквартирных количественных опросов в стране, где нет свободы общественного мнения, а есть страх, никакие полученные таким способом цифры не имеют значения.

Вдумайтесь: домой к человеку, чьи адрес и телефон известны, приходит интервьюер и спрашивает: «Вы поддерживаете Владимира Владимировича Путина?». В России ещё есть отчаянные люди, которые отвечают «нет», а потом у них берут ещё номер мобильного телефона, чтобы контролеры могли позвонить и проверить, существуют ли они на самом деле. Какая в такой атмосфере может быть социология? Это – деньги, выброшенные в ведро.

Я абсолютно уверен, что рейтинг Путина существенно ниже, чем эти цифры (82%. – Прим. автора), но честный рейтинг выясняется на честных выборах, а их не было ни вчера, их не будет и в 2018 году. Реальный рейтинг Путина, на мой взгляд, ниже 50%, такое моё ощущение.

— Может быть 40%?

— Не знаю. Нет социологии, поэтому давайте не будем гадать на кофейной гуще. Любые цифры могут быть формально достоверными с точки зрения техники исследования: да, люди сказали: «Поддерживаем», но мы это не можем воспринимать как научные данные. Попытка интерпретировать эти ненаучные данные абсолютно недобросовестна.

Какая-то тень реальной ситуации скрывается в этих опросах, но я не знаю, как выделить и оценить реальную и достоверную информацию в этом массиве, а он может быть достоверен на небольшие доли.

— Вы с иронией отнеслись к проекту www.vmestoputina.ru, где на первом этапе была заявлена и Ваша кандидатура. К слову, сейчас там совсем другие кандидаты. С другой стороны, Вы заявили, что готовы занять кресло нынешнего президента России. Как бы Вы прокомментировали эту ситуацию?

—  Сам проект я комментировать не могу: мне ничего о нём неизвестно. Я считаю его абсолютно бестактным, и, насколько мне известно, никто из  его участников, с которыми я успел пообщаться, не знал об этом проекте. Люди, которые его организовали, всё сделали в бестактной манере, эти люди – невежливые и некультурные. Так просто нельзя! Мы здесь живём в России и не боимся Путина, а те, кто уехали за 3 000 километров, боятся Путина. Что они вообще делают с людьми? Этот проект – абсолютно безответственный: взять и просто «насыпать» 15 фамилий, не связавшись ни с кем из людей и заявить о том, что это – конкурс «Вместо Путина» – дилетантство. Комментировать этот проект вообще невозможно. Я не интересовался тем, что с ним происходит и только из прессы узнавал о каких-то местах, голосовании и т.д. Его  воспринимать всерьёз нельзя: это какая-то полуполитическая  и полуинформационная провокация низкого профессионального уровня. Я очень удивляюсь, что приличные люди в Европе воспринимают этот проект всерьёз, это – «детский сад»!

— Но этот проект каким-то образом связан с Михаилом Ходорковским, вернее, с молодёжным крылом его организации?

—  Я не знаю, кто этим занимался, мы виделись с Ходорковским на Форуме Б. Немцова в Берлине и очень коротко на эту тему переговорили: я высказал ему своё недоумение таким уровнем работы, и он мне подтвердил, что есть молодые и инициативные люди, которые так поразвлеклись. Ну, привет этим молодым и инициативным людям. Бесшабашные люди остаются таковым вне зависимости от того, кто они – демократы или не демократы. Я вижу в этом только непрофессионализм! Мне этот проект не нанёс никакого ущерба, но я просто диву даюсь, как на таком уровне делаются такие вещи. С другой стороны, Интернет – это открытая площадка, и каждый делает всё, что хочет, как хочет, все – свободные люди! За неделю до выборов мне позвонил кто-то из журналистов крупного федерального СМИ и спросил, что я думаю по этому поводу. Я ответил, что, во-первых, ничего не думаю, потому что Вы – первый, кто мне об этом сказал, а, во-вторых, я не могу комментировать то, о чём мне вообще ничего неизвестно по существу. Моё отношение с того времени не изменилось.

— На Вашем персональном сайте есть «Гражданский манифест», и один из его пунктов – «Принятие новой Конституции России». Что должно измениться в основном законе РФ?

— Хороший вопрос. Это – не просто документ, а проект программы «Яблока», который я разрабатывал в 2011 году. Он выносился на съезд партии и обсуждался, но не был принят. Этот документ для меня – принципиальный, я впервые в своей практике разрабатывал проект национальной политической платформы.

Мне очень понравилось работать с этим проектом, было партийное и общественное обсуждение, которое мне очень много дало: я получил много откликов, и люди мне сказали: «Лев, вот с этого (новой Конституции) и нужно начинать! Нужно объяснять, что мы будем строить новое государство!».

Я – противник суперпрезидентской республики, я – республиканец и противник той формы президентской республики, которая сейчас существует в России. У нас фактически уничтожен федерализм, и, по сути дела, Российская Федерация не является таковой: это – унитарное государство, и нарастающий унитаризм этого государства очевиден.

Я – сторонник парламентской республики, но понимаю, что в России, скорей всего, невозможно ликвидировать должность президента из-за того, что страна – огромная, и нужна некая фигура, которая связывала бы государство в единую систему, и вряд ли это может быть только парламент.

Сформированный даже на самых честных выборах, он будет недостаточен как стабилизирующая площадка даже при правительстве со значительными полномочиями¸ которое всё равно будет зависеть от парламентской коалиции.

Я – сторонник ответственного перед избирателями и парламентом сильного правительства, но считаю, что институт президентской власти в России должен быть. Но – только в части полномочий нынешней президентской власти, когда президент, например, является лицом, вводящим в силу федеральные законы.

Я согласен с этой функцией, но не согласен с тем, что полномочия человека на этой должности таковы, что указами президента фактически формируется правовое поле, что администрация президента становится даже не вторым, а по существу первым правительством, что роль главы государства в законодательном процессе является исключительной. В России президент стал де факто императором, против чего я категорически возражаю.

Всё это привело к построению «вертикальной» системы власти, когда наверху сидит фараон, а под ним – всё, что ему должно быть просто подчинено. Это разрушило общество, которое, в принципе, зарождалось в России с 1980-х годов прошлого века.

Политическая инициатива местных властей наказуема и может стоить даже не карьеры, а свободы или жизни.

Для воспитания ответственной власти на всех уровнях – федеральном, региональном и местном – должен быть баланс полномочий властей, территория самостоятельности и ответственности.

У нас сегодня – парадокс: должны ли избиратели прямым голосованием выбирать мэров городов и глав районов, решает законодательное собрание субъекта Федерации. В Псковской области в этом смысле – почти триумф и заповедник демократии, главы районов у нас избираются жителями, но мэры крупнейших городов – Пскова и Великих Лук – не избираются, а назначаются по контракту с городскими представительными органами. Почему это решение принимается не самими жителями муниципалитета, а на вышестоящем уровне?

Жизненно важно, когда в политической жизни есть конкуренция, а сейчас построена такая политическая система, которая уничтожила конкуренцию, – её фактически нет.

Выборы законодательных и представительных органов власти обесценены: какой смысл избираться даже в Годсуму, если она как орган государственной власти политически в рамках своих полномочий почти ничего не решает? Даже, если представить, что вся Дума состоит из оппозиции, то ещё – большой вопрос, что она будет делать.

Верхняя палата парламента: Совет Федерации – очень дорогой, проедающий миллиарды, орган власти, где просто сидят люди президента. Даже когда губернаторы только по должности входили в Совет Федерации (помните, было такое время?), то это, по моему мнению, была более адекватная модель, эти люди несли реальную ответственность за регион.

Они, по понятным причинам, уже тогда не могли принимать оппозиционные политические решения и были ограничены в свободе политического маневра, но им нужно было отвечать перед народом, который их избрал. Я сейчас счёл бы шагом вперёд и вернул бы губернаторам и спикерам законодательных собраний право представлять свой регион в Совете федерации, хотя, с точки зрения принципа разделения властей – исполнительных и законодательных, федеральных и региональных – это как минимум спорное решение. Когда глава исполнительной власти региона входит в орган законодательной власти РФ, то это юридически не безупречно, но он хотя бы отстаивал интересы своего региона, и с мнением губернаторов тогда считались. Это были выборные весомые фигуры, а участие в работе Совета Федерации придавало им дополнительный вес.

Я уверен, что уничтожение Совета Федерации как коллегии губернаторов и председателей законодательных собраний было сделано не только потому, что были юридические вопросы к формальной законности формирования этого уровня власти, а потому, что губернаторы имели постоянную федеральную трибуну и влияли на принимаемые федеральным центром решения.

В 1990-е годы я мог назвать имена половины российских губернаторов на память, хотя я с ними, за исключением губернатора Псковской области, не имел никаких дел, но я знал этих людей по их участию в политической жизни страны, и они были потенциальными кандидатами, в том числе, и в президенты, они были реальными политическими игроками и участвовали в общенациональной политической жизни. Сейчас я не назову по памяти даже 10 губернаторов из 85, эти люди выключены из федерального информационного поля и сидят в своём региональном информационном гетто. В регионе знают своего губернатора, но я Вам сейчас не назову даже губернатора соседней Тверской области, – за последние 10 лет их там сменилось трое, и я вообще за этим не слежу. У губернаторов сейчас нет возможности выйти на всероссийский уровень, система не пускает.

Вообще тема реформы российской Конституции – очень важная. Я даже удивлён в положительном смысле, что Вы её затронули, потому что это очень серьёзная и содержательная тема. Нам нужен баланс государственного устройства, который восстановил бы федерализм, сделал конкурентной политическую жизнь, защитил права регионов и местного самоуправления, которое вообще уничтожено, и, безусловно, должна быть изменена система формирования Совета Федерации.

Сейчас представитель губернатора и представитель заксобрания в Совете Федерации – это просто денщики президента, которые проедают народные деньги. В нынешнем виде Совет Федерации народу не нужен. В рамках оптимизации Российского государственного механизма его можно сегодня просто ликвидировать, а деньги потратить на регионы. Никто не заметит отсутствия органа власти, в системе ничего не изменится.

Беседовал Евгений Кудряц

Это интервью было опубликовано в сокращённом виде в газете «Русская  Германия» №49, декабрь 2016 года

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s