Майя Туровская: «У нас была не съёмочная группа, а чистое золото!»

Майя Туровская – уникальная женщина: советский и российский театровед и кинокритик, историк кино, сценарист, культуролог. Доктор искусствоведения (1983), член Союза писателей СССР (1960), член Союза кинематографистов СССР (1966). Лауреат премии «Ника» 2007 года в номинации «За вклад в кинематографические науки, критику». Родилась в Харькове. В 1947 году окончила филологический факультет МГУ, в 1948 году — театроведческий факультет ГИТИСа, где была ученицей Абрама Эфроса. В 1969 году впервые с 1949 года была принята на работу — научным сотрудником Института мировой экономики и международных отношений. С 1973 года работала ведущим научным сотрудником НИИ теории, истории кино. Печатается с 1949 года. Публиковалась в журналах «Театр», «Советский экран», «Искусство кино», «Киноведческие записки», «Московский наблюдатель» и других изданиях. Автор ретроспективы «Кино тоталитарной эпохи» на Международном кинофестивале в Москве в 1989 году, сценариев ряда документальных фильмов, в том числе знаменитого фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм» (совместно с М. Роммом и Ю. Ханютиным), многочисленных монографий, посвящённых театру и кинематографу. Несмотря на солидный 92-ти летний возраст, она прекрасно помнит все детали событий пятидесятилетней давности. Самым главным её кинопроектом стал знаменитый документальный фильм Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм»: Майя Иосифовна стала не только одним из авторов сценарии, но и стояла у истоков этой гениальной киноленты. Нашему корреспонденту выпала большая честь посетить уютную квартиру Майи Иосифовны Туровской, расположенной  в самом центре Мюнхена – недалеко от Мариенплац.

 

— Уважаемая Майя Иосифовна, Вы окончили театроведческий факультет ГИТИСа, но потом жизнь Вас связала с кино. Каким образом это получилось, и почему Вы «изменили» театру ради кинематографа?

— Вы знаете, я никогда не «изменяла» театру и про театр писала тоже, но в то послевоенное время кино было самым важным источником информации. Как в своё время сказал Владимир Ильич Ленин: «Самым важным из искусств является кино!». Тогда у нас появились иностранные фильмы, и это был способ международного общения.

— Почему Вас заинтересовало именно документальное кино, а не игровое?

— Художественное кино меня постоянно интересовало, и  я его всегда смотрела. А почему меня заинтересовало документальное кино?  Дело в том, что я  по натуре – документалист:  я люблю узнавать, как было на самом деле…

— Но как в таком случае быть с элементами субъективизма в истории, и всегда очень трудно докопаться до истины, ведь часто одни и те же факты и события их современники описывают абсолютно по-разному? Как тут можно хотя бы приблизиться к истине?

— Вы меня спрашиваете с точки зрения сегодняшнего дня, а это были сороковые годы, поэтому речь шла о тех событиях, которым я была свидетельница, так что можно сказать, что я работала по «горячим следам»: я имела представление о том, с чем имела дело. Но в те годы на экраны страны попадало совсем немного фильмов, однако мы было  очень  интересно узнать и понять, как всё происходило в действительности.

— Теперь я хочу, чтобы Вы немного рассказали о своей главной работе в кино. Я имею в виду документальный фильм Режиссёра Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм» – знаменитый фильм, который был создан в 1965 году и приурочен двадцатилетию Победы над немецко-фашистскими захватчиками. Как вообще возникла идея фильма «Обыкновенный фашизм»?

— Всё началось с того, что  мы совершенно наткнулись случайно на кинохронику: я должна была писать книгу об игровом немецком кино немого периода. Мой соавтор Юра Ханютин работал в институте и писал диссертацию о советской хронике времён Великой отечественной войны, а я тогда была безработной, что, в общей сложности, продлилось двадцать лет! В Белых Столбах (современный район Домодевово. Прим автора.) было два крошечных и холодных кинозала, и Юра сидел в одном зале и смотрел советскую военную хронику, а я в это же время находилась в соседнем зале и смотрела немецкие игровые фильмы и ещё дополнительно – хронику. Следует отметить, что в то время, кроме меня, вообще не было потребителей немецкой кинопродукции. Мне очень помогла одна женщина по имени Наташа, которая хорошо разбиралась в немецком архиве. Я сидела и смотрела кино, но, поскольку там был собачий холод, а кинозал находился очень далеко от Москвы, то мы туда приходили к девяти часам утра и до шести часов вечера сидели,  у нас был всего один перерыв, который длился шестьдесят минут. Киномеханик мог остановить плёнку на любом месте, и потом мы должны были целый час, когда он вернётся и возобновит показ.  Затем там появилась столовая, так что можно было ходить туда. Именно тогда мы это, собственно говоря, и придумали. Этот сценарий где-то по прежнему хранится в  архиве «Госфильмофонда», а первоначально идея была такой: у нас будут фрагменты из игрового кино, которые должны были суммировать кинохронику. Дело в том, что немецкое немое кино 20-х годов было замечательным, но потом, когда пошла хроника в таком масштабе, то игровое кино туда уже никак не могло войти, потому что хроника «накатывала», как море. Всё игровое кино ушло, а остались только хроникальные кадры.

— И Вас пригласили для создания документального фильма?

— Никто меня никуда не приглашал, а мы с моим коллегой Юрой Ханютиным пришли к Михаилу Ильичу Ромму и пригласили его, так что, простите, всё было наоборот.

— А сложно было работать вдвоём с соавтором? Есть такое мнение, что когда над одним произведением работают двое, то в процессе работы могут возникать какие-то прения и конфликты.

— Вы знаете, прения – это очень хороший способ работать, когда приходится аргументировать и доказывать свою точку зрения, а это – очень полезно для мозгов! Кроме того, Вы себе можете представить, что такое – отсмотреть два миллиона метров хроники? В одиночку это сделать было очень трудно. Но все эти два миллиона метров плёнки предварительно отсмотрел Лев Аронович Инденбом, которому вообще, честно говоря, этот фильм вообще обязан своим рождением. Это был второй режиссёр, когда-то он работал с Сергеем Михайловичем Эйзенштейном – тоже в качестве второго режиссёра, а потом работал и с  Михаилом Ильичём Роммом. Это – замечательный человек, и я бы хотела, чтобы о нём осталась память. Из того, что он отсмотрел, мы отобрали шестьдесят тысяч метров плёнки, которые мы уже показали Ромму.

— Как Вам с ним работалось в творческом плане?

— Конечно же, с Михаилом Ильичём было непросто, но, в то же время, интересно и замечательно. Мы с ним спорили, а иногда даже и ругались. Но дело в том, что я Вам уже сказала, что не он нас пригласил, а – мы его, когда пришли к нему со своей хроникой, поэтому Ромм никак не мог нам сказать: «А Вы, ребята, идите! То, что вы говорите – не интересно!».

— Сложно было отобрать из такого огромного количества кадров хроники, ведь из меньшего числа  выбирать намного легче?

— С девяти утра до шести вечера мы каждый день сидели на «Мосфильме» и отбирали для Михаила Ильича самое интересное. Это мы клали в его монтажную, а всё остальное возвращали. Естественно, что в хронике было очень много повторов!

— Было уже тогда понятно, что «Обыкновенный фашизм» станет великим фильмом на все времена?

— Нет, тогда это было совершенно непонятно, когда из двух миллионов метров кинохроники отобрали только шестьдесят тысяч. Вы представляете, что это такое – шестьдесят тысяч метров хроники? А в фильм вошло только три с половиной тысячи – практически в двадцать раз меньше. Потом Михаил Ильич отдал эти шестьдесят тысяч метров плёнки на «Мосфильм» и опросил, чтобы их сохранили для всех последующих режиссёров, которым может понадобиться нацистская хроника. Тогда её очень часто использовали и в игровых фильмах, но, как Вы понимаете, никто его не стал слушать, и эту плёнку просто смыли, потому что в то время плёнки было мало. Но, как известно, все крепки задним умом!

— Считается, кто искусство кино заключается именно в искусстве грамотного монтажа, который,  к примеру, в художественном кино иногда может даже исправить не совсем удачную игру актёров. Это – также относится к документальному кино?

— Я Вам так скажу: в то время игровое кино как раз стремилось к минимуму монтажа. Это было такое время, когда кино стремилось истребить монтаж и снимать очень длинными кадрами, в частности, была знаменитая сцена в поезде в фильме Алексея Германа «20 дней без войны». Тогда это вообще являлось мировым трендом, когда снимали длинным кадром, а не мелкими сценами. Немое кино, естественно, делалось с помощью монтажа, но звуковое кино, как его ещё называли – говорящее, не подчинялось этим законам, и тогда все стремились к длинному кадру.

— По иронии судьбы, Вы уже 25 лет живёте в Германии. Казалось бы, когда человек приезжает за границу в солидном возрасте, то он может просто отдыхать. Но это Вас абсолютно не коснулось: Вы активно работаете, выступаете и даёте интервью и не «почиваете на лаврах».

— Я Вам так скажу: я не «почиваю на лаврах», хотя бы по той простой причине, что никаких лавров я не вижу, а почиваю я в собственной постели. Что касается того, что меня приглашают, то «Обыкновенный фашизм», как это ни странно,  –  очень знаменитая картина. Кроме того, меня приглашают как человека, который живёт в Германии уже много лет. Через два дня я должна ехать в Вену, где у меня на телевидении будет большое интервью, которое как раз касается «Обыкновенного фашизма».

— Вы остались единственной из всей киногруппы, которая делала этот фильм?

— Вообще-то да: нет Михаила Ильича, нет Юры Ханютина и всех тех, кто работал над «Обыкновенным фашизмом», а у нас была не просто большая  замечательная съёмочная группа, а чистое золото!

— Вы поддерживаете какие-то контакты с российским кинематографом или нет?

— Вы знаете, с кинематографом я никаких отношений не поддерживаю, но у меня в той же Москве остались друзья, но вообще-то все уже вымерли, а кое-кто ещё есть!  Просто я слишком долго живу (Улыбается).

— Я смотрю, что Вы идёте в ногу со временем: Вас есть электронная книжка, компьютер. Вы используете какие-то новые средства связи, например, скайп?

— Нет, скайпом я не пользуюсь, но в Интернет выхожу, а как же может быть иначе? Сегодня нет другого способа для общения: если я, например, хочу написать письмо. Вот у меня сейчас лежит не отправленное письмо Люсе Улицкой , как же  я могу с ней общаться? Она мне прислала письмо по Интернету, я ей тоже отвечаю, так что вся моя переписка – в электронном виде. Когда я пишу, то это делаю на компьютере, а не от руки, хотя, честно говоря, это полезно!

Беседовал Евгений Кудряц

«Немецко-русский курьер», май-июнь 2017 года

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s