Композитор Сергей Колмановский: «Больше всего я люблю сочинять музыку»!

Советский и российский композитор Сергей Колмановский  родился в Москве. Его отец – известный композитор Эдуард Савельевич Колмановский (1923-1994).

Мать – Тамара Наумовна Майзель (1924-1968), преподаватель английского языка, доцент института физкультуры, кандидат наук.

В 1969 году Сергей Колмановский окончил Московскую государственную консерваторию им. П. И. Чайковского по классу композиции. Учился у профессора Д. Б. Кабалевского и доцента А. И. Пирумова. Автор сочинений в самых разных музыкальных жанрах. Чтобы избежать путаницы со знаменитым отцом, работал под псевдонимом Томин.

С 1990 года живёт в Германии. Работает в области симфонической, оперной и камерной музыки. Выступает с концертами и музыковедческими докладами, печатается как журналист. Сегодня Сергей Колмановский – гость нашего журнала.

— Уважаемый Сергей, чем был вызван переезд в Германию?

— Вы знаете, что касается причин эмиграции, то они не были связаны с какими-то моими политическими убеждениями, потому что у меня не было острых противоречий с советской властью, и я не могу сказать, что мою музыку запрещали или меня каким-либо образом притесняли и дискриминировали. Конечно, я сталкивался с бытовым антисемитизмом, но государственного антисемитизма в полном объёме я не изведал. Просто это была противоестественная ситуация, когда женщины всю жизнь обречены стоять в очереди за куском сыра. Так не должно быть, это – какое-то чудовищное извращение, независимо от причин. Но дело в том, что я всегда хотел уехать, хотя меня кое-что держало. Во-первых, своим отъездом я бы навредил отцу, как, например, Владимир Фельцман, эмигрировавший в Америку, очень сильно навредил своему отцу – известному композитору Оскару Фельцману, которого «вытащил» наш мудрейший руководитель Союза Композиторов СССР Тихон Хренников. А во-вторых, всё-таки у меня было какое-то положение в обществе и сравнительная известность: я – композитор, поэтому в другой стране о себе было бы сложно заявлять. Я не могу сказать, что «хватал звёзды с неба», но, во всяком случае, я достиг такого положения, что уже не должен был ходить на работу, а жил своими сочинениями, что для меня очень интересно. Второй очень важный вопрос был – «Куда»? Вы, собственно говоря, понимаете, что такое эмиграция? Я много раз ездил как турист в капиталистические страны от Союза композиторов и мог там остаться, но на это я бы не решился. Во-первых, непонятно, что было бы с семьёй, во-вторых, это – очень страшно, потому что статус беженца – очень привлекательный, но статус соискателя на статус беженца – невыносимый, поэтому меня интересовала именно та эмиграция, где можно было обойти этот статус, как, например, в Германии. Тогда существовали две возможности для эмиграции – Америка, которая меня пугала тем, что она была страной ярко выраженного капитализма, а к нему я был совершенно не приспособлен. Он хорош для очень динамичных и молодых людей. Что касается Израиля, то его настоящая культура мне довольно чужда, потому что там превалирует сефардская культура арабских евреев. Это – совсем не то, что мы себе представляем, поэтому я не знаю, как я там мог бы жить. И вот в 1990-м году я узнал, что есть возможность эмигрировать в Германию, что совпало с двумя событиями. Во-первых, наступила перестройка, и я уже не мог навредить своим отъездом отцу – и не без основания: через очень короткое время после моей эмиграции мой отец получил высокое звание «Народного артиста СССР». Во-вторых, моё положение пошатнулось из-за того, что мои доходы в основном складывались от отчислений от мюзиклов, которые шли по разным, в основном, – провинциальным, театрам страны, что меня и кормило. Когда начался этот потсперестроечный кошмар и бандитизм, то люди просто перестали ходить в театр. Дело доходило до того, что за зрителями даже посылали автобусы, и я понял, что не сегодня так завтра моё положение пошатнётся. Во всяком случае, я понял, что не имею никакого морального права за это держаться, имея возможность уехать и увезти своих дочерей, хотя я не совсем точно выразился, т.к. старшая дочь выехала ещё до меня.

— Я так понимаю, что Вы были в первых рядах, и это произошло ещё до того, как началась официальная еврейская эмиграция в Германию?

— Нет, на то время ещё ничего не было решено. В 1989-м году, когда уже было ясно, что Германия объединяется, но это ещё не произошло, правительство ГДР решило сыграть в такую политическую игру и объявило, что оно тоже хочет принять участие в судьбе советских евреев, поэтому они принимают евреев из СССР. Я немедленно побежал в посольство ГДР, взял анкету, но ни одного человека по этой анкете не приняли, потому что это была какая-то непонятная политическая игра, но еврейские общины на местах взяли правительство за «горло»: «Вы сказали, что примете советских евреев!», и, таким образом, можно было остаться только тому, кто явочным порядком уже находился на территории ГДР. Меня это очень привлекло: я поехал в ГДР, мне дали специальный вкладыш, на котором ставили штамп, поэтому я мог вернуться, словно меня и не было в Восточной Германии. Но часть моей семьи ещё выехать не могла, и выехать можно было только через немецкое посольство, поэтому процесс выезда мог сильно затянуться. Тогда я жене и младшей дочери тоже организовал туристическую поездку, и они остались, точно так же, как и я. К тому времени в Берлине, где я учился, не оставляли, и мы переехали в Ганновер. Кстати, тогда между федеральными землями не было никакого согласия, а существовал полный разнобой. Мне сначала дали разрешение на проживание (Duldung) всего на полгода, после чего его продлили. Вот так всё, собственно говоря, и произошло!

— Это очень интересно, потому что бóльшая часть приехала позже, когда уже была еврейская эмиграция на государственном уровне. Как у Вас проходил процесс адаптации? 

— Сначала нужно было понять очень важную вещь, которую я осознал: на признание и на какое-то особое к себе отношение может рассчитывать только тот музыкант, которого приглашают в Германию. Тогда это – один разговор, а если ты понимаешь, что тебя не могут пригласить, то «знай сверчок свой шесток» и ни в коем случае нельзя думать, что раз меня на Родине не признавали, то в Германии, когда я приеду, передо мной расстелют красную дорожку. Ни в коем случае! Ничего подобного, конечно, не было, но это не стало для меня разочарованием, что очень важно. К этому я был готов, но я не был готов к другому, что стало для меня личной трагедией. Дело в том, что я совершенно не могу преподавать, а музыкант в эмиграции может выжить только преподаванием. Я, наверное, промучился лет десять и очень много преподавал, а параллельно я очень упорно сочинял и хватался, как за соломинку, за всё и старался себя проявить в разных направлениях. Например, в лагере для перемещённых лиц под Хамельном, где мы тогда жили, намечался концерт, на который должна была приехать немецкая общественность. Для этого концерта я специально написал сюиту «Дневник еврейского эмигранта», которая до сих пор очень часто исполняется. В лагере жил скрипач Леонид Бяльский, сыгравший её, потом эту сюиту исполняла  немецкая скрипачка и многие другие. Кроме того, я много сочинял «в стол», чтобы когда-то это реализовать. Я не могу сказать, что всё из этого реализовалось, но потом меня пригласили писать музыку к спектаклю «Л5 в воздухе для „Volksbühne“ в Берлине, где я также был и музыкальным руководителем спектакля. Это стало для меня интереснейшим опытом, хотя конечно, очень важно сочинять и учить язык, но лучше всего идти не на языковые курсы, которые тоже нужны, а хоть на какую-то работу в немецком коллективе, чтобы познать характер нации. Поняв, что Песталоцци из меня не выйдет, я решил переключиться на хоровое дирижирование, чем я раньше не занимался, ведь музыкант – не обязательно дирижёр. Это было нечто новое для меня, в чём я преуспел, хотя никакой радости от данной деятельности я не испытывал, потому что хоры были очень средними по уровню, и нужно было больше развлекать людей, чем работать. Но постепенно в этом отпала необходимость, потому что я занялся концертной деятельностью, которая мне гораздо ближе, хотя и тоже – не совсем моё, потому что больше всего я люблю сочинять музыку!

Беседовал Евгений Кудряц

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s